Мой путь в образовании был на самом деле длинным и сложным, потому что начинался не с института, диплома и даже не с первой записи в трудовой книжке, а гораздо-гораздо раньше.
Когда маленькая девочка взяла в руки книгу и поняла, что буквы между собой слипаются, путаются и зеркально отражаются, будто приглашают в игру. Вот только ребенку не было смешно с их шалостей и играть совсем не хотелось. Хотелось учиться, самостоятельно открывать для себя что-то новое и получать оценки не только за старание, но и за знания.
На письме буквы от чего-то тоже вели себя странно. Упорно не хотели складываться в правильные и красивые слова. Так «снежок» становился «снезком», а «дожди» превращались в «дожи», пока тетрадки и сказки стабильно мокли от детских слез.
Цифры в то время казались такими загадочными и даже немного капризными красавицами. Что больше, пять или восемь?
Что вообще такое «пять»? А «восемь»? В то непростое время мне категорически понятно не было. А еще было грустно, обидно и больно. Потому что эти простые вещи в классе понимали все, а вот я - нет.
Моя мама была учителем начальных классов с многолетним стажем. Человек, научивший читать и писать множество детей, но почувствовавший бессилие со своим собственным ребенком. Она долгое время водила меня к логопедам неврологам, а те единогласно ставили неутешительную тройку диагнозов.
Когда маленькая девочка взяла в руки книгу и поняла, что буквы между собой слипаются, путаются и зеркально отражаются, будто приглашают в игру. Вот только ребенку не было смешно с их шалостей и играть совсем не хотелось. Хотелось учиться, самостоятельно открывать для себя что-то новое и получать оценки не только за старание, но и за знания.
На письме буквы от чего-то тоже вели себя странно. Упорно не хотели складываться в правильные и красивые слова. Так «снежок» становился «снезком», а «дожди» превращались в «дожи», пока тетрадки и сказки стабильно мокли от детских слез.
Цифры в то время казались такими загадочными и даже немного капризными красавицами. Что больше, пять или восемь?
Что вообще такое «пять»? А «восемь»? В то непростое время мне категорически понятно не было. А еще было грустно, обидно и больно. Потому что эти простые вещи в классе понимали все, а вот я - нет.
Моя мама была учителем начальных классов с многолетним стажем. Человек, научивший читать и писать множество детей, но почувствовавший бессилие со своим собственным ребенком. Она долгое время водила меня к логопедам неврологам, а те единогласно ставили неутешительную тройку диагнозов.
Мой путь в образовании
Мой путь в образовании был на самом деле длинным и сложным, потому что начинался не с института, диплома и даже не с первой записи в трудовой книжке, а гораздо-гораздо раньше.
Когда маленькая девочка взяла в руки книгу и поняла, что буквы между собой слипаются, путаются и зеркально отражаются, будто приглашают в игру. Вот только ребенку не было смешно с их шалостей и играть совсем не хотелось. Хотелось учиться, самостоятельно открывать для себя что-то новое и получать оценки не только за старание, но и за знания.
На письме буквы от чего-то тоже вели себя странно. Упорно не хотели складываться в правильные и красивые слова. Так «снежок» становился «снезком», а «дожди» превращались в «дожи», пока тетрадки и сказки стабильно мокли от детских слез.
Цифры в то время казались такими загадочными и даже немного капризными красавицами. Что больше, пять или восемь?
Что вообще такое «пять»? А «восемь»? В то непростое время мне категорически понятно не было. А еще было грустно, обидно и больно. Потому что эти простые вещи в классе понимали все, а вот я - нет.
Моя мама была учителем начальных классов с многолетним стажем. Человек, научивший читать и писать множество детей, но почувствовавший бессилие со своим собственным ребенком. Она долгое время водила меня к логопедам неврологам, а те единогласно ставили неутешительную тройку диагнозов.
Когда маленькая девочка взяла в руки книгу и поняла, что буквы между собой слипаются, путаются и зеркально отражаются, будто приглашают в игру. Вот только ребенку не было смешно с их шалостей и играть совсем не хотелось. Хотелось учиться, самостоятельно открывать для себя что-то новое и получать оценки не только за старание, но и за знания.
На письме буквы от чего-то тоже вели себя странно. Упорно не хотели складываться в правильные и красивые слова. Так «снежок» становился «снезком», а «дожди» превращались в «дожи», пока тетрадки и сказки стабильно мокли от детских слез.
Цифры в то время казались такими загадочными и даже немного капризными красавицами. Что больше, пять или восемь?
Что вообще такое «пять»? А «восемь»? В то непростое время мне категорически понятно не было. А еще было грустно, обидно и больно. Потому что эти простые вещи в классе понимали все, а вот я - нет.
Моя мама была учителем начальных классов с многолетним стажем. Человек, научивший читать и писать множество детей, но почувствовавший бессилие со своим собственным ребенком. Она долгое время водила меня к логопедам неврологам, а те единогласно ставили неутешительную тройку диагнозов.
На руки к маме лег рецептурный бланк со списком медикаментов, а на плечи тяжелый груз. Бланк со списком препаратов она убрала подальше в ящик, так и не дав мне ни одной таблетки, а тяжелый груз обратила в собственное педагогическое мастерство.
План лечения включал в себя следующие пункты:
1) Любовь
2) Принятие
3) Вера в собственного ребенка
4) Углубленное изучение проблемы и поиск альтернативных способов решения.
А еще бассейн.
Своего тренера по плаванью я всегда вспоминаю с теплом и благодарностью. Он всегда подбирал такие веселые и интересные упражнения! Например, проплыть со стаканчиком на голове. А если хорошо получается, то на стаканчик можно поставить еще и шарик!
Лишь только потом я поняла, что все эти игры, по сути своей, были нейроупражнениями, сенсорной интеграцией, а еще очень хорошо развивали межполушарное взаимодействие. Именно благодаря этой базе у меня и произошел существенный скачок в обучении.
Буквы и цифры дурачились со мной все меньше. Для меня в них наконец-то начал появляться смысл и структура. В средней школе все окончательно выровнялось. Ни дисграфия, ни дислексия, не смогли помешать пятеркам в аттестате по русскому и чтению.
Вот так я и прошла путь от ребенка, который не умеет читать и писать, до подростка, вошедшего в губернаторский реестр одаренной молодежи в сфере науки и техники. В свое время мне очень сильно полюбились олимпиады и конференции.
Со своим первым классом я интуитивно понимала, что нужно делать. Да и жизненный опыт во многом помогал. Я видела в детях те же «лайфхаки», которая сама же их возрасте использовала для облегчения чтения.
Поэтому, когда мне говорят, что ребенок ленится или не старается, я вспоминаю себя. Понимаю, как он чувствует себя в школе и как сильно нуждается в надежном взрослом, который поможет, не осудит и поддержит. В таких детей нужно поверить прежде, чем они разочаруются сами в себе.
План лечения включал в себя следующие пункты:
1) Любовь
2) Принятие
3) Вера в собственного ребенка
4) Углубленное изучение проблемы и поиск альтернативных способов решения.
А еще бассейн.
Своего тренера по плаванью я всегда вспоминаю с теплом и благодарностью. Он всегда подбирал такие веселые и интересные упражнения! Например, проплыть со стаканчиком на голове. А если хорошо получается, то на стаканчик можно поставить еще и шарик!
Лишь только потом я поняла, что все эти игры, по сути своей, были нейроупражнениями, сенсорной интеграцией, а еще очень хорошо развивали межполушарное взаимодействие. Именно благодаря этой базе у меня и произошел существенный скачок в обучении.
Буквы и цифры дурачились со мной все меньше. Для меня в них наконец-то начал появляться смысл и структура. В средней школе все окончательно выровнялось. Ни дисграфия, ни дислексия, не смогли помешать пятеркам в аттестате по русскому и чтению.
Вот так я и прошла путь от ребенка, который не умеет читать и писать, до подростка, вошедшего в губернаторский реестр одаренной молодежи в сфере науки и техники. В свое время мне очень сильно полюбились олимпиады и конференции.
Со своим первым классом я интуитивно понимала, что нужно делать. Да и жизненный опыт во многом помогал. Я видела в детях те же «лайфхаки», которая сама же их возрасте использовала для облегчения чтения.
Поэтому, когда мне говорят, что ребенок ленится или не старается, я вспоминаю себя. Понимаю, как он чувствует себя в школе и как сильно нуждается в надежном взрослом, который поможет, не осудит и поддержит. В таких детей нужно поверить прежде, чем они разочаруются сами в себе.
Дисграфия, дислексия и дискалькулия
На руки к маме лег рецептурный бланк со списком медикаментов, а на плечи тяжелый груз. Бланк со списком препаратов она убрала подальше в ящик, так и не дав мне ни одной таблетки, а тяжелый груз обратила в собственное педагогическое мастерство.
План лечения включал в себя следующие пункты:
1) Любовь
2) Принятие
3) Вера в собственного ребенка
4) Углубленное изучение проблемы и поиск альтернативных способов решения.
А еще бассейн.
Своего тренера по плаванью я всегда вспоминаю с теплом и благодарностью. Он всегда подбирал такие веселые и интересные упражнения! Например, проплыть со стаканчиком на голове. А если хорошо получается, то на стаканчик можно поставить еще и шарик!
Лишь только потом я поняла, что все эти игры, по сути своей, были нейроупражнениями, сенсорной интеграцией, а еще очень хорошо развивали межполушарное взаимодействие. Именно благодаря этой базе у меня и произошел существенный скачок в обучении.
Буквы и цифры дурачились со мной все меньше. Для меня в них наконец-то начал появляться смысл и структура. В средней школе все окончательно выровнялось. Ни дисграфия, ни дислексия, не смогли помешать пятеркам в аттестате по русскому и чтению.
Вот так я и прошла путь от ребенка, который не умеет читать и писать, до подростка, вошедшего в губернаторский реестр одаренной молодежи в сфере науки и техники. В свое время мне очень сильно полюбились олимпиады и конференции.
Со своим первым классом я интуитивно понимала, что нужно делать. Да и жизненный опыт во многом помогал. Я видела в детях те же «лайфхаки», которая сама же их возрасте использовала для облегчения чтения.
Поэтому, когда мне говорят, что ребенок ленится или не старается, я вспоминаю себя. Понимаю, как он чувствует себя в школе и как сильно нуждается в надежном взрослом, который поможет, не осудит и поддержит. В таких детей нужно поверить прежде, чем они разочаруются сами в себе.
План лечения включал в себя следующие пункты:
1) Любовь
2) Принятие
3) Вера в собственного ребенка
4) Углубленное изучение проблемы и поиск альтернативных способов решения.
А еще бассейн.
Своего тренера по плаванью я всегда вспоминаю с теплом и благодарностью. Он всегда подбирал такие веселые и интересные упражнения! Например, проплыть со стаканчиком на голове. А если хорошо получается, то на стаканчик можно поставить еще и шарик!
Лишь только потом я поняла, что все эти игры, по сути своей, были нейроупражнениями, сенсорной интеграцией, а еще очень хорошо развивали межполушарное взаимодействие. Именно благодаря этой базе у меня и произошел существенный скачок в обучении.
Буквы и цифры дурачились со мной все меньше. Для меня в них наконец-то начал появляться смысл и структура. В средней школе все окончательно выровнялось. Ни дисграфия, ни дислексия, не смогли помешать пятеркам в аттестате по русскому и чтению.
Вот так я и прошла путь от ребенка, который не умеет читать и писать, до подростка, вошедшего в губернаторский реестр одаренной молодежи в сфере науки и техники. В свое время мне очень сильно полюбились олимпиады и конференции.
Со своим первым классом я интуитивно понимала, что нужно делать. Да и жизненный опыт во многом помогал. Я видела в детях те же «лайфхаки», которая сама же их возрасте использовала для облегчения чтения.
Поэтому, когда мне говорят, что ребенок ленится или не старается, я вспоминаю себя. Понимаю, как он чувствует себя в школе и как сильно нуждается в надежном взрослом, который поможет, не осудит и поддержит. В таких детей нужно поверить прежде, чем они разочаруются сами в себе.
В профессиональной практике я столкнулась с ситуацией, характерной для многих учителей начальной школы, а именно родительский запрос на исправление почерка у детей. Часто он звучит как просьба «просто научить ребёнка писать аккуратно». Однако за этим скрывается сложный нейрофизиологический процесс. Опыт показал, что чтобы исправить почерк, недостаточно бесконечно прописывать буквы.
Всё началось с бесплатного вебинара Вероники Мазиной. После его просмотра передо мной встал выбор. Приобрести готовый курс (простой и быстрый путь) или погрузиться в изучение вопроса самостоятельно, опираясь исключительно на профессиональную литературу.
На тот момент финансовой возможности купить курс не было, и я выбрала второй вариант. Сложный, но невероятно ценный.
Собрала список рекомендованной литературы. Часть книг купила, другие нашла в открытом доступе. Параллельно началось «живое» обучение. В Самару приезжали каллиграфы, и я не упускала возможности лично пообщаться с ними, перенимая практический опыт. Что-то подсматривала на мастер-классах, многое пробовала «на ощупь».
И вместо бесконечных прописей мы стали делать:
Главная ошибка традиционного подхода, вера в то, что почерк исправляется объёмом прописанного. Чем больше строк — тем лучше. Но это не так.
Результат я увидела спустя полгода. Буквы «встали» на рабочую строку, перестали скакать и падать. И никакой магии! Только понимание того, как на самом деле работает процесс письма. А ещё терпение.
Когда курс Вероники Мазиной стал для меня доступен, я всё равно его приобрела. Но уже не ради исправления почерка, поскольку к тому моменту проблема была решена. Мною двигал профессиональный интерес. А еще было важно увидеть, как именно эксперт упаковывает тот самый материал, к которому я шла почти год через книги, пробы и консультации.
Всё началось с бесплатного вебинара Вероники Мазиной. После его просмотра передо мной встал выбор. Приобрести готовый курс (простой и быстрый путь) или погрузиться в изучение вопроса самостоятельно, опираясь исключительно на профессиональную литературу.
На тот момент финансовой возможности купить курс не было, и я выбрала второй вариант. Сложный, но невероятно ценный.
Собрала список рекомендованной литературы. Часть книг купила, другие нашла в открытом доступе. Параллельно началось «живое» обучение. В Самару приезжали каллиграфы, и я не упускала возможности лично пообщаться с ними, перенимая практический опыт. Что-то подсматривала на мастер-классах, многое пробовала «на ощупь».
И вместо бесконечных прописей мы стали делать:
- лабиринты
- графические диктанты
- задания на переключение внимания;
- простые ритмические игры;
- межполушарные упражнения.
Главная ошибка традиционного подхода, вера в то, что почерк исправляется объёмом прописанного. Чем больше строк — тем лучше. Но это не так.
Результат я увидела спустя полгода. Буквы «встали» на рабочую строку, перестали скакать и падать. И никакой магии! Только понимание того, как на самом деле работает процесс письма. А ещё терпение.
Когда курс Вероники Мазиной стал для меня доступен, я всё равно его приобрела. Но уже не ради исправления почерка, поскольку к тому моменту проблема была решена. Мною двигал профессиональный интерес. А еще было важно увидеть, как именно эксперт упаковывает тот самый материал, к которому я шла почти год через книги, пробы и консультации.
Коррекция почерка
В профессиональной практике я столкнулась с ситуацией, характерной для многих учителей начальной школы, а именно родительский запрос на исправление почерка у детей. Часто он звучит как просьба «просто научить ребёнка писать аккуратно». Однако за этим скрывается сложный нейрофизиологический процесс. Опыт показал, что чтобы исправить почерк, недостаточно бесконечно прописывать буквы.
Всё началось с бесплатного вебинара Вероники Мазиной. После его просмотра передо мной встал выбор. Приобрести готовый курс (простой и быстрый путь) или погрузиться в изучение вопроса самостоятельно, опираясь исключительно на профессиональную литературу.
На тот момент финансовой возможности купить курс не было, и я выбрала второй вариант. Сложный, но невероятно ценный.
Собрала список рекомендованной литературы. Часть книг купила, другие нашла в открытом доступе. Параллельно началось «живое» обучение. В Самару приезжали каллиграфы, и я не упускала возможности лично пообщаться с ними, перенимая практический опыт. Что-то подсматривала на мастер-классах, многое пробовала «на ощупь».
И вместо бесконечных прописей мы стали делать:
Главная ошибка традиционного подхода, вера в то, что почерк исправляется объёмом прописанного. Чем больше строк — тем лучше. Но это не так.
Результат я увидела спустя полгода. Буквы «встали» на рабочую строку, перестали скакать и падать. И никакой магии! Только понимание того, как на самом деле работает процесс письма. А ещё терпение.
Когда курс Вероники Мазиной стал для меня доступен, я всё равно его приобрела. Но уже не ради исправления почерка, поскольку к тому моменту проблема была решена. Мною двигал профессиональный интерес. А еще было важно увидеть, как именно эксперт упаковывает тот самый материал, к которому я шла почти год через книги, пробы и консультации.
Всё началось с бесплатного вебинара Вероники Мазиной. После его просмотра передо мной встал выбор. Приобрести готовый курс (простой и быстрый путь) или погрузиться в изучение вопроса самостоятельно, опираясь исключительно на профессиональную литературу.
На тот момент финансовой возможности купить курс не было, и я выбрала второй вариант. Сложный, но невероятно ценный.
Собрала список рекомендованной литературы. Часть книг купила, другие нашла в открытом доступе. Параллельно началось «живое» обучение. В Самару приезжали каллиграфы, и я не упускала возможности лично пообщаться с ними, перенимая практический опыт. Что-то подсматривала на мастер-классах, многое пробовала «на ощупь».
И вместо бесконечных прописей мы стали делать:
- лабиринты
- графические диктанты
- задания на переключение внимания;
- простые ритмические игры;
- межполушарные упражнения.
Главная ошибка традиционного подхода, вера в то, что почерк исправляется объёмом прописанного. Чем больше строк — тем лучше. Но это не так.
Результат я увидела спустя полгода. Буквы «встали» на рабочую строку, перестали скакать и падать. И никакой магии! Только понимание того, как на самом деле работает процесс письма. А ещё терпение.
Когда курс Вероники Мазиной стал для меня доступен, я всё равно его приобрела. Но уже не ради исправления почерка, поскольку к тому моменту проблема была решена. Мною двигал профессиональный интерес. А еще было важно увидеть, как именно эксперт упаковывает тот самый материал, к которому я шла почти год через книги, пробы и консультации.
Курс был выкуплен, почерк исправлен, а нейроупражнения вплетены в педагогическую канву.
А потом на глаза мне попался он…
Балансир!
Интересно, что идея использовать его в учебном процессе родилась спонтанно. В нашей школе уже был игровой балансборд. Дети периодически игрались с на переменах, но большую часть времени он просто пылился без дела, будучи никому не нужным.
Однако к концу учебного года ситуация в классе накалилась. Ученики стали слишком перевозбужденными и гиперактивными. Это грозило стать серьезной проблемой, ведь тогда мы проходили ключевые и сложные темы, особенно по математике. Нужно было срочно искать способ удержать внимание и направить бурлящую энергию в нужное русло.
И тогда я обратила внимание на тот самый пылящийся в углу балансир. Я поставила его у доски и предложила детям отвечать таблицу умножения на нем. К удивлению, моя импровизация ученикам очень понравилась!
Появилось предположение, что, наверное, мало на нем просто играться. Может, в этом инструменте есть более глубокий педагогический смысл.
Я углубилась в тему и вышла на курс по мозжечковой стимуляции на балансбордах от компании «Балометрикс». После этого обучения у меня появилось понимание того, как работает баланс и какие процессы в мозге ребенка мы можем запускать через, казалось бы, простое удержание равновесия. Я начала использовать балансир в классе немного по-другому что бы оптимизировать работу. Он не просто игрушка, а мощный инструмент, который при знании методики может принести ребенку огромную пользу. Я знаю это, потому что работаю с ним уже на протяжении четырех лет и вижу у ребят результат.
А потом на глаза мне попался он…
Балансир!
Интересно, что идея использовать его в учебном процессе родилась спонтанно. В нашей школе уже был игровой балансборд. Дети периодически игрались с на переменах, но большую часть времени он просто пылился без дела, будучи никому не нужным.
Однако к концу учебного года ситуация в классе накалилась. Ученики стали слишком перевозбужденными и гиперактивными. Это грозило стать серьезной проблемой, ведь тогда мы проходили ключевые и сложные темы, особенно по математике. Нужно было срочно искать способ удержать внимание и направить бурлящую энергию в нужное русло.
И тогда я обратила внимание на тот самый пылящийся в углу балансир. Я поставила его у доски и предложила детям отвечать таблицу умножения на нем. К удивлению, моя импровизация ученикам очень понравилась!
Появилось предположение, что, наверное, мало на нем просто играться. Может, в этом инструменте есть более глубокий педагогический смысл.
Я углубилась в тему и вышла на курс по мозжечковой стимуляции на балансбордах от компании «Балометрикс». После этого обучения у меня появилось понимание того, как работает баланс и какие процессы в мозге ребенка мы можем запускать через, казалось бы, простое удержание равновесия. Я начала использовать балансир в классе немного по-другому что бы оптимизировать работу. Он не просто игрушка, а мощный инструмент, который при знании методики может принести ребенку огромную пользу. Я знаю это, потому что работаю с ним уже на протяжении четырех лет и вижу у ребят результат.
Балансиры в классе
Курс был выкуплен, почерк исправлен, а нейроупражнения вплетены в педагогическую канву.
А потом на глаза мне попался он…
Балансир!
Интересно, что идея использовать его в учебном процессе родилась спонтанно. В нашей школе уже был игровой балансборд. Дети периодически игрались с на переменах, но большую часть времени он просто пылился без дела, будучи никому не нужным.
Однако к концу учебного года ситуация в классе накалилась. Ученики стали слишком перевозбужденными и гиперактивными. Это грозило стать серьезной проблемой, ведь тогда мы проходили ключевые и сложные темы, особенно по математике. Нужно было срочно искать способ удержать внимание и направить бурлящую энергию в нужное русло.
И тогда я обратила внимание на тот самый пылящийся в углу балансир. Я поставила его у доски и предложила детям отвечать таблицу умножения на нем. К удивлению, моя импровизация ученикам очень понравилась!
Появилось предположение, что, наверное, мало на нем просто играться. Может, в этом инструменте есть более глубокий педагогический смысл.
Я углубилась в тему и вышла на курс по мозжечковой стимуляции на балансбордах от компании «Балометрикс». После этого обучения у меня появилось понимание того, как работает баланс и какие процессы в мозге ребенка мы можем запускать через, казалось бы, простое удержание равновесия. Я начала использовать балансир в классе немного по-другому что бы оптимизировать работу. Он не просто игрушка, а мощный инструмент, который при знании методики может принести ребенку огромную пользу. Я знаю это, потому что работаю с ним уже на протяжении четырех лет и вижу у ребят результат.
А потом на глаза мне попался он…
Балансир!
Интересно, что идея использовать его в учебном процессе родилась спонтанно. В нашей школе уже был игровой балансборд. Дети периодически игрались с на переменах, но большую часть времени он просто пылился без дела, будучи никому не нужным.
Однако к концу учебного года ситуация в классе накалилась. Ученики стали слишком перевозбужденными и гиперактивными. Это грозило стать серьезной проблемой, ведь тогда мы проходили ключевые и сложные темы, особенно по математике. Нужно было срочно искать способ удержать внимание и направить бурлящую энергию в нужное русло.
И тогда я обратила внимание на тот самый пылящийся в углу балансир. Я поставила его у доски и предложила детям отвечать таблицу умножения на нем. К удивлению, моя импровизация ученикам очень понравилась!
Появилось предположение, что, наверное, мало на нем просто играться. Может, в этом инструменте есть более глубокий педагогический смысл.
Я углубилась в тему и вышла на курс по мозжечковой стимуляции на балансбордах от компании «Балометрикс». После этого обучения у меня появилось понимание того, как работает баланс и какие процессы в мозге ребенка мы можем запускать через, казалось бы, простое удержание равновесия. Я начала использовать балансир в классе немного по-другому что бы оптимизировать работу. Он не просто игрушка, а мощный инструмент, который при знании методики может принести ребенку огромную пользу. Я знаю это, потому что работаю с ним уже на протяжении четырех лет и вижу у ребят результат.
Миссия центра «Аюви» заключается в том, чтобы раскрывать потенциал ребёнка, понимая особенности детского мозга и специфику времени, в котором мы живем. У современных детей есть невероятные суперспособности! Их мозг отлично справляется с быстрой сменой задач и легко осваивает новые технологии. Но недостаток сенсомоторного опыта ведет к проблемам с письмом, чтением, и быстрой утомляемости.
Это вовсе не отклонение. Просто особенность нового поколения. Требующая от взрослых гибкого подхода и понимания причин, стоящих за внешними трудностями.
Так что, одна из важнейших целей центра заключается в том, чтобы…
Подружить «современный» мозг с «современными» реалиями.
В заключении хочу привести цитату из одной моей любимой книги:
«Ребенок — иностранец, он не понимает языка, не знает направления улиц, не знает законов и обычаев. Порой предпочитает осмотреться сам; трудно — попросит указания и совета. Необходим гид, который вежливо ответит на вопросы. Уважайте его незнание!» Януш Корчак «Как любить ребенка»
Задача педагогов центра «Аюви» стать для ребенка тем самым наставником, который встретит его на пороге огромного мира, проводит через самые сложные перекрестки и научит наслаждаться путешествием в стране знаний.
Мы создаем среду, в которой ученик не боится сделать первый шаг. Ровно так же, как и не страшится инициативы, вопросов, ошибок и своего незнания. Ведь незнание — это пространство для роста. А ошибки чудесны! Ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает
Об этом часто забывают даже взрослые.
Это вовсе не отклонение. Просто особенность нового поколения. Требующая от взрослых гибкого подхода и понимания причин, стоящих за внешними трудностями.
Так что, одна из важнейших целей центра заключается в том, чтобы…
Подружить «современный» мозг с «современными» реалиями.
В заключении хочу привести цитату из одной моей любимой книги:
«Ребенок — иностранец, он не понимает языка, не знает направления улиц, не знает законов и обычаев. Порой предпочитает осмотреться сам; трудно — попросит указания и совета. Необходим гид, который вежливо ответит на вопросы. Уважайте его незнание!» Януш Корчак «Как любить ребенка»
Задача педагогов центра «Аюви» стать для ребенка тем самым наставником, который встретит его на пороге огромного мира, проводит через самые сложные перекрестки и научит наслаждаться путешествием в стране знаний.
Мы создаем среду, в которой ученик не боится сделать первый шаг. Ровно так же, как и не страшится инициативы, вопросов, ошибок и своего незнания. Ведь незнание — это пространство для роста. А ошибки чудесны! Ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает
Об этом часто забывают даже взрослые.
Миссия центра
Миссия центра «Аюви» заключается в том, чтобы раскрывать потенциал ребёнка, понимая особенности детского мозга и специфику времени, в котором мы живем. У современных детей есть невероятные суперспособности! Их мозг отлично справляется с быстрой сменой задач и легко осваивает новые технологии. Но недостаток сенсомоторного опыта ведет к проблемам с письмом, чтением, и быстрой утомляемости.
Это вовсе не отклонение. Просто особенность нового поколения. Требующая от взрослых гибкого подхода и понимания причин, стоящих за внешними трудностями.
Так что, одна из важнейших целей центра заключается в том, чтобы…
Подружить «современный» мозг с «современными» реалиями.
В заключении хочу привести цитату из одной моей любимой книги:
«Ребенок — иностранец, он не понимает языка, не знает направления улиц, не знает законов и обычаев. Порой предпочитает осмотреться сам; трудно — попросит указания и совета. Необходим гид, который вежливо ответит на вопросы. Уважайте его незнание!» Януш Корчак «Как любить ребенка»
Задача педагогов центра «Аюви» стать для ребенка тем самым наставником, который встретит его на пороге огромного мира, проводит через самые сложные перекрестки и научит наслаждаться путешествием в стране знаний.
Мы создаем среду, в которой ученик не боится сделать первый шаг. Ровно так же, как и не страшится инициативы, вопросов, ошибок и своего незнания. Ведь незнание — это пространство для роста. А ошибки чудесны! Ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает
Об этом часто забывают даже взрослые.
Это вовсе не отклонение. Просто особенность нового поколения. Требующая от взрослых гибкого подхода и понимания причин, стоящих за внешними трудностями.
Так что, одна из важнейших целей центра заключается в том, чтобы…
Подружить «современный» мозг с «современными» реалиями.
В заключении хочу привести цитату из одной моей любимой книги:
«Ребенок — иностранец, он не понимает языка, не знает направления улиц, не знает законов и обычаев. Порой предпочитает осмотреться сам; трудно — попросит указания и совета. Необходим гид, который вежливо ответит на вопросы. Уважайте его незнание!» Януш Корчак «Как любить ребенка»
Задача педагогов центра «Аюви» стать для ребенка тем самым наставником, который встретит его на пороге огромного мира, проводит через самые сложные перекрестки и научит наслаждаться путешествием в стране знаний.
Мы создаем среду, в которой ученик не боится сделать первый шаг. Ровно так же, как и не страшится инициативы, вопросов, ошибок и своего незнания. Ведь незнание — это пространство для роста. А ошибки чудесны! Ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает
Об этом часто забывают даже взрослые.
